— Слово! Какое слово! — перебил его дядя. — Разве я сказал вам: даю честное слово уплатить в эту субботу? Ведь нет? Значит, я просто заметил мимоходом: «Заходите в субботу, я вам заплачу». А такие слова ни к чему не обязывают. Видите ли, Рафарен, слово слову рознь — никогда этого не забывайте!
— Вот как! А я и не знал… Что ж, извините, я человек простой… Когда я говорю, что заплачу в субботу, я и плачу в субботу.
— А если вы не можете заплатить?
— Если я обещаю — значит, я могу. Вот потому-то я вас и беспокою. Я обещал уплатить свой долг, и, если я этого не сделаю, мой кредитор подаст ко взысканию.
Рафарен стал подробно объяснять свое положение. Он взял взаймы, рассчитывая на то, что дядя заплатит ему за работу, и, если завтра он не внесет денег по векселю, в понедельник судебный пристав опишет его имущество. Жена его при смерти, и это ее просто убьет.
Но на все доводы мастера дядя твердил одно:
— Нет у меня денег, любезный, нет ни копейки! Не могу же я украсть, чтобы расплатиться с вами! А если вы подадите на меня в суд, то получите деньги только через год…
Дней пять назад я присутствовал при разговоре дяди с другим судебным приставом и слышал, как дядя советовал своему приятелю довести дело «до крайности». Хотя я еще не подозревал всей правды, которую понял позднее, то есть что кредитором Рафарена был сам дядюшка, его странное поведение показалось мне подозрительным. Я почувствовал, что, даже рискуя вызвать неудовольствие дяди, должен помочь несчастному подрядчику, и решил вмешаться в это дело. Когда дядя в десятый раз повторил: «Если бы у меня были деньги, я бы вам, конечно, заплатил», — я громко сказал:
— Деньги есть, я сегодня получил.
Едва я произнес эти слова, как дядя под столом так сильно стукнул меня ногой, что я покачнулся и, чуть не слетев со стула, ударился лицом об стол.