— Теперь, дети мои, — сказал Лаполад, — пока светло, займемся гимнастикой. Мускулы надо развивать.
Он уселся на наружной галерейке повозки, куда Дьелетта принесла ему зажженную трубку, а Филяс и Лабуйи поставили на траву небольшой закрытый ящик. Филяс, сняв с себя куртку, начал вытягивать руки и ноги и крутить головой так, словно хотел ее оторвать, а затем поднял крышку, влез в ящик и исчез. Я ахнул: ящик был так мал, что в нем, казалось, не спрятался бы и годовалый ребенок.
Наступила очередь Лабуйи. Но, как он ни старался, он не мог поместиться в ящике. Тогда Лаполад, не вставая с места, со всего размаха ударил его бичом.
— Ты опять переел, — сказал он. — Завтра я посажу тебя на паек. — Затем Лаполад повернулся ко мне. — Ну, а теперь ты.
Я отступил на несколько шагов, чтобы он не мог достать до меня бичом.
— Лезть в ящик? — испуганно спросил я.
— Пока нет. Покажи нам сперва, на что ты способен, — перепрыгни через эту канаву.
Канава была широкая и глубокая. Но я ее перепрыгнул на целых два фута дальше края.
Лаполад остался очень доволен и объявил, что я гожусь для работы на трапеции.
В первой повозке помещались хозяева, во второй — звери. Третья служила спальней для остальных членов труппы, туда же складывали и все бутафорские принадлежности. Для меня места внутри уже не нашлось, мне дали две охапки соломы, и я лег под повозкой.