Пока Теодор пересекал двор, направляясь к конторе, Казимир быстро приближался к решетке.
Он не походил на своего кузена ни сложением, ни манерами; невысокий, худощавый, с гордо поднятой вверх головой, на молчаливый поклон директора он ответил только легким кивком, не проронив при этом ни слова.
Проводив Казимира, Талуэль опять заложил руки в карманы и только теперь обратился к Розали:
— Что умеет делать твоя приятельница?
Перрина сама ответила на этот вопрос.
— Я еще не работала на фабриках, — сказала она робким голосом, хотя и старалась казаться совершенно спокойной.
Талуэль бросил на нее беглый взгляд и, обратившись к Розали, проговорил:
— Скажи от меня Костылю, чтобы он поставил ее к вагонеткам, да смотри, живей поворачивайся!
— Что это за вагонетки? — спрашивала Перрина, идя за Розали по обширным дворам, отделявшим одни мастерские от других. Будет ли она в состоянии выполнить эту работу, хватит ли у нее силы, уменья? Может быть, еще придется учиться? Все это были страшные вопросы для нее, и они тем более пугали ее, что теперь, когда она была уже допущена на фабрику, она чувствовала, что от нее одной будет зависеть удержаться здесь.
Розали поняла ее волнение и ответила: