— Я не знаю.
— Как же это ты не знаешь? Разве ты не поняла, что говорилось при тебе?
— Конечно, нет.
— Вздор! Ты просто не хочешь говорить. Не забывай только, кто́ тебя спрашивает! Ты знаешь, кто я такой?
— Директор.
— Иначе говоря, хозяин. Через мои руки проходит все, и поэтому я должен все знать; тех же, кто меня не слушается, и выгоняю. Помни это!
Теперь перед Перриной был тот именно человек, о котором говорили при ней работницы на чердаке: жестокий хозяин, тиран, притеснявший рабочих и желавший быть главным на фабриках не только в Марокуре, но и в Сен-Пипуа, в Бакуре, во Флекселле — везде.
— Я тебя спрашиваю, какую глупость сделал господин Фабри? — продолжал он, понижая голос.
— Я не могу вам этого сказать, потому что не знаю сама; но я могу повторить вам распоряжения господина Вульфрана, которые я переводила англичанам.
И Перрина слово в слово повторила слова господина Вульфрана.