– Да. – Бреккет откинулся на спинку стула. Его красное лицо стало грустным, несчастным. – Знаешь, скобяной лавки-то у меня больше нет.
– Конечно, знаю, – удивлённо сказал Джесси. – Ты нам писал. Я об этом и говорю.
– Я забыл, – сказал Бреккет. – Мне самому до сих пор как-то непривычно. Правда, толку от неё было мало, – с горечью добавил он. – Последние три года себе в убыток торговал. И держался-то я за неё только потому, что всё-таки, как-никак, а собственное дело. – Он невесело засмеялся. – Да ты расскажи о себе. Почему ты без работы?
Джесси вдруг заволновался. – Об этом после, Том, мне надо с тобой кое о чём поговорить.
– С Эллой не ладишь? – встревоженно спросил Бреккет.
– Да брось ты! – Джесси выпрямился. – И как это тебе в голову могло притти! Да мы с Эллой… – он засмеялся. – Я в ней души не чаю, Том. Другой такой не найдёшь. Я только Эллой и живу, Том.
– Ну, виноват. Забудем об этом. – Бреккет неловко засмеялся и посмотрел в сторону.
Эта вспышка чувства, обнажённого, страстного, взволновала его. Бреккету мучительно захотелось сделать что-нибудь для них. Такие хорошие люди – жизнь слишком круто обошлась с ними. Элла сама такая же, как этот юнец, – застенчивая, мягкая.
– Слушай, Том, – сказал Джесси. – Я ведь не зря к тебе пришёл. – Он запустил руку в волосы.
– Эх, дружок, – простонал Бреккет. Он ждал этого. – Я многим помочь не могу. Тридцать пять долларов в неделю – и ведь за это спасибо говоришь.