– Ты что это прихрамываешь?
– Напоролся на камень, подошву разорвал. – Джесси спрятал ноги под стул. Ему было стыдно за свои башмаки. Он получил их в виде пособия от Бюро помощи безработным, но за эти две недели от башмаков почти ничего не осталось. Сегодня утром Джесси с какой-то восторженно-глупой торжественностью клялся самому себе, что в первую голову, даже раньше чем костюм, он купит пару новых хороших башмаков.
Бреккет отвёл глаза в сторону. Он понимал, что Джесси мучается, и ему стало жалко его. Просто ужас! Он никогда ещё не видел людей, дошедших до такого состояния. Сестра писала ему каждую неделю, но она и словом не обмолвилась, что дела их настолько плохи.
– Ну, ладно, – начал Бреккет, – расскажи, как там у вас? Как Элла?
– Элла? Ничего, – рассеянно ответил Джесси.
Голос у него был мягкий, приятный и немного застенчивый, подстать таким же мягким глазам. Он думал о том, с чего бы начать разговор.
– А ребята?
– Хорошо… Знаешь, – добавил Джесси уже немного поживее, – малыш у нас не может ходить – пришлось надеть шину. Но умный мальчишка. Рисует хорошо и вообще смышлёный.
– Да, это хорошо. – Бреккет хотел сказать что-то ещё и не решался. Наступило молчание. Джесси ёрзал на стуле. Сейчас самое время начать разговор, а он вдруг оробел. Бреккет нагнулся и положил Джесси руку на колено. – Элла мне не писала, что у вас так плохо, Джесси. Я бы помог.
– Да нет, что там, – тихо ответил Джесси, – у тебя самого, кажется, дела не больно хороши.