– Подольше посмотри, – сказал Токхью. Он подмигнул понятому Тауну.
Таун осклабился. – Да, голубчик, – сказал он, подхватывая намек шерифа, – может, эту церковь больше никогда и не увидишь. Бедняга ты, негр. Жалко мне тебя.
Бичер опять лег и отвернулся от них. Шериф и понятой обменялись улыбкой. Токхью достал бутылку. – За здоровье Эвери Дж. Смоллвуда, – сказал он и сплюнул на дорогу. Гаррисон Таун захихикал.
Крепкое виски громко булькало, переливаясь из бутылки в горло шерифа. Он опорожнил бутылку и швырнул ее в канаву. Потом сунул руку в боковое отделение на дверце, вытащил вторую пинту и полез в карман за ножом.
– Выпил и не поперхнулся! – восхищенно сказал Таун.
Ответа от шерифа не последовало. Он пил.
– Ну и ну! – удивился Таун. – И где это у тебя помещается?
Токхью фыркнул. Он откусил кусок жевательного табаку и заработал челюстями. Потом вдруг обрушился на Смоллвуда: – Думаешь, он угостил меня? Как бы не так! Расхаживает По веранде, постукивает каблуками! «Я никогда не позволю себе пачкать руки о своих же негров, мистер Токхью. Для этого Я и плачу налоги, мистер Токхью. Я пью только в обществе джентльменов, мистер Токхью!» Петух проклятый!
Шериф яростно сплюнул на дорогу. Потом захохотал: – А корова-то! Ха-ха-ха! Корова! Ха-ха-ха' Он у нас художник, мистер Таун! Знаменитый художник! Стоит на веранде и малюет коровью задницу… «Ну, как, мистер Токхью, одобряете?» – А Я Говорю: «Замечательно, мистер Смоллвуд, совсем как живая…» – Шериф залился злобным, пьяным смехом. – А какая там корова! Это не корова, а настоящий трамвай! Поставь ее на четыре колеса, так и покатит по веранде!
Гаррисон Таун без особенного удовольствия вторил хохоту шерифа. Его стесняло присутствие Бичера. Бичер может передать все это Смоллвуду. Он подмигнул Токхью и ткнул большим пальцем в сторону негра, но шериф презрительно отмахнулся и хлебнул виски. Голова его уже еле держалась на плечах. «Чорт его подери! – размышлял Таун. – Напьется, старый хрыч! Первый раз вижу, чтобы он хватил сразу такую порцию».