– Лучше некуда, – ответил шериф. – Я вижу, вы опять картины рисуете, – ухмыляясь, заметил он.
– Да, опять! – Смоллвуд взглянул на Токхью, и по губам его пробежала еле заметная язвительная улыбка. – Ну как, одобряете?
Шериф часто заморгал. Эти штучки ему знакомы. Надо отступать, не то подлец его в мыло вгонит.
– Мне бы очень хотелось знать ваше мнение, – мягко сказал Смоллвуд. Голос у него был певучий, нежный. В этом вежливом тоне нельзя было заподозрить ни малейшей иронии.
Токхью уставился на картину. Это было весьма импрессионистическое изображение коровы и сосущего ее теленка. Шериф сощурил глаза. Он ничего не мог разобрать на этой проклятой картине. Он нерешительно взглянул на Смоллвуда и улыбнулся заискивающей улыбкой. – Да, мне нравится, мистер Смоллвуд, только ведь я тут ничего не смыслю… – «На, получай, – подумал он. – Меня не подденешь».
– А что вы скажете о масти коровы, мистер Токхью?
– Ко-коровы? – заикнулся шериф. Смоллвуд кивнул.
Токхью снова уставился на картину. Лимонного цвета корова стояла на синем Фоне. Он втихомолку ругнулся. – Красивая масть, мистер Смоллвуд, по-моему, очень красивая.
– А вы когда-нибудь видали таких коров? – мягко спросил Смоллвуд.
Шериф откашлялся, прежде чем заговорить. Ему захотелось выпить. – Как будто не видал, мистер Смоллвуд. Да ведь я в картинах ни шута не смыслю! – торопливо добавил он и пробормотал чуть слышно: – Скотина! Вот скотина!