– Да, пожалуй, цвет не натуральный, – сказал Смоллвуд таким тоном, словно эта мысль впервые пришла ему в голову. – Как по-вашему – переделать?
– Да ей-богу, не знаю, мистер Смоллвуд.
Смоллвуд взглянул на обеспокоенное, напряженное лицо шерифа. Губы его дрогнули, стараясь подавить улыбку. Потом ему вдруг наскучила эта забава. Все равно, что пенек дразнить. – Присаживайтесь, мистер Токхью, – сказал он. – Давайте поговорим о деле.
С губ шерифа, помимо его воли, сорвался легкий вздох облегчения. Он быстро сел и сложил на коленях свои громадные жилистые руки. Ему хотелось выпить, но он знал, что доставать собственную бутылку неприлично. Он не терял надежды на угощение.
Смоллвуд взял в руки палитру и стал понемножку выдавливать на нее краску из тюбиков. Он неторопливо смешал их маленькой, тонкой кистью и, наконец, заговорил: – У нас тут вышла неприятность вчера вечером… Негр ударил мистера Бэйли. Разбил ему челюсть.
– Да что вы! – удивленно воскликнул шериф, но губы у него были по-прежнему сжаты. Он выпрямился на стуле.
– Мистер Бэйли очень мучается, – продолжал Смоллвуд все так же мягко, ровно и вежливо. – Я вызывал доктора. Ему придется пить одно молоко в течение трех месяцев.
– Да не может быть!… Вот так история! – рассуждал сам с собой шериф. – Hу и дрянь негр! Эду Бэйли не так просто разбить челюсть. Может, он камнем его ударил?
Смоллвуд покачал головой. – Нет, он вовсе не дрянь. И в руках у него ничего не было, – я видел. Это Джордж Бичер.
– Не знаю такого, – пробормотал шериф.