— Вот… — тяжело, точно поднявшись на крутую гору, проговорила она. — Хоть бы о детях подумал. А мне сейчас — головой б прорубь!..
— Работайте, как работали, — военком говорил уже привычно спокойно, и глаза его снова казались измученными бессонницей. — А дети за отца не ответчики!..
— Не удавится — так явится! — зло выдавила Варвара. — Черт поиграет да отдаст. — Стоя уже на пороге, она оглянулась па Груню: — Я тебя на улице обожду, — и прикрыла за собой дверь.
Но на улице силы покинули Варвару. Она еле дошла до коновязи, прижалась грудью к обгрызенной перекладине, хотела заплакать и не могла: будто кто сдавил ее горло и не отпускал.
Услышав тяжелый скрип снега, Варвара обернулась.
По двору, как слепая, шла Груня.
«Что это с ней? — подумала Варвара, и, как ни велико было ее собственное горе, чужое смятение тронуло ее. — Уже не сманил ли Жудов и Родиона?»
В лице Груни не было ни кровинки.
— Что он тебе сказал?
Груня остановилась и посмотрела на Варвару неподвижными, бессмысленными глазами.