— Вечно чего-нибудь выдумывают! — недовольно проговорила Кланя. — Хоть бы на фронт поскорее! Курсы кончила, чего тянут — не понимаю!
— Берегут нас, золотце ты мое бронзовое, бе-ре-гут, — насмешливо протянула Иринка и обняла подружку за талию. — Мы еще с тобой повоюем, нагоним страху на врага!
Как свечи, потрескивали на морозе тополя. Гулко стреляя, лопался на реке лед. Плыли в лунном тумане горы. Тайга таилась за распадком косматым зверем.
— Где-то теперь наши ребята? — вслушиваясь в морозную ночь, глядя на далекие фосфорически мерцавшие под луной вершины ледников, раздумчиво заговорила Иринка. — Лежат, поди, где-нибудь на снегу… А может, в землянке… Что-то с тех пор, как немцев от Москвы погнали, тихо на фронте стало…
Груня шла, сжав кулаки, глядя себе под ноги, на вспыхивающий в лунном свете снег.
— О чем ты опять, Грунь? — наклоняясь и стараясь заглянуть ей в лицо, тихо спросила Фрося.
Груня не ответила. Разве станет легче от того, что люди узнают о ее горе?
— Ты не кручинься, слышь? — зашептала Фрося. — Ведь мы вместе будем работать. Всё одолеем.
Груня вздохнула и подняла голову — в теле точно распрямилась упругая пружина, дышать стало свободнее.
Ныряла в облака луна, то затягивая распадок сумеречной пылью, то обливая улицы ярким светом.