Она нагнулась над спящим мальчиком, любуясь:
— Ишь, богатырь какой!..
Тропинка увела Фросю к новой, с резными наличинками избе, в окна которой стучали ладошками ребятишки.
«Трое не своих, и то ничего», — подумала Груня.
До самого дома провожали ее любопытные взгляды из окон. Шедший навстречу старик снял картуз, и она молча кивнула ему.
У крылечка Груню поджидала Маланья. Взглянув в разрумянившееся лицо мальчика, она перекрестила его, шепча что-то про себя, и, открывая дверь в избу, вздохнула:
— Как две капли воды — маленький Родион, бывает же такое, господи…
Едва голова Павлика коснулась подушки, как он открыл глаза и с минуту растерянно осматривал всех — строгое, бородатое лицо Терентия, спокойно улыбчивую Маланью, озорно подмигивающего Зорьку — и, лишь отыскав Груню, несмело спросил;
— Это твой дедушка? А бабушка тоже наша? А зачем вон тот мигает?
— Все наши, паря, все свои, — процеживая сквозь пальцы светлый ковыль бороды, пробасил Терентий. — Домой пришел, известно, вся семья родная…