— Ну, чего ты?
Груня ощупью пошла к кровати, присела на край и, теребя одеяло, молчала. Родион отыскал в темноте ее руку и потянул к себе.
— Погоди, Родя… Не надо так…
— Дичишься?
— Отвыкла я…
— Неужто за все время ни с кем и не поцеловалась?
Лицо Груни запылало, ей стало трудно дышать. Она встала, и половица скрипнула под ногами.
— Зачем ты так, а? — сдавленным шепотом начала она. — У меня мысли — и то ни о ком, кроме тебя, не было, не то, чтоб… Эх. Родя, Родя!..
— Да я пошутил, — смущенно и торопливо проговорил Родион, — ты все такая же: что ни скажи, все близко к сердцу принимаешь! Ну, не сердись! — Он притянул Груню за плечи, обнял и поцеловал в дрожащие губы. И она, как когда-то в девичестве, после первого поцелуя не выдержала и заплакала.
Он молча и жадно целовал ее соленые от слез щеки, гладил плечи…