В курятнике зашебуршелн куры, и вдруг вяло, спросонок пропел петух. Силантий сразу будто протрезвел.
— Сколько времени? До свету много еще? — он поискал глазами ходики и вдруг выпрямился с застывшим лицом. — Карточки-то мои куда делись? В энкаведэ забрали?
— Им и без карточки твоя личность ясная, — сказала Варвара, — сама сожгла, чтоб глаза ребятам не кололо каждый день!
Варвара стояла у печки, не шевелясь, потом медленным движением, как бы раздумывая, накинула на плечи шаль.
Силантий насторожился, стриганул глазами по сумеречным окнам и, пораженный страшным подозрением, с минуту не мог выговорить ни одного слова.
— Что ты надумала. Варь?.. Что надумала?.. Предать меня хочешь? — У него дрожали губы, голос срывался. — Зачем ты меня к смерти толкаешь?..
Он заторопился, взвалил на спину мешок, взялся за скобку двери.
— Вон ты какая!..
Варвара стояла в загустелой тишине избы, тело ее ныло, точно от жестоких ударов. Сердце, казалось, опускалось куда-то вниз.
— Да, такая, — наконец медленно проговорила она. — Уходи, и чтоб глаза мои тебя больше не видели. У тебя здесь никого нету: ни жены, ни детей!