— Значит, договорились? — спросил Родион и, не дожидаясь ответа Груни, устало досказал: — А то ведь это никуда не годится. Четыре дня дома живу и как на сковородке жарюсь… Ни минуты покоя… Завтра правление определит мою судьбу… И ты не мучай меня, ладно?
Голос Родиона звучал покорно в нежно, звал к любви и миру, но Груне стало грустно. Казалось, ей было бы гораздо легче, если бы Родион возражал ей, спорил, но то, что он безвольно отходил в сторону и не собирался даже делиться с ней своими огорчениями и радостями, удручало. Он как бы лишал ее последней возможности доказать ему свою правоту. Тягостное, томительное чувство овладело ею.
Она не смогла избавиться от него ни на веселом спектакле, ни позже, когда с песнями возвращались домой, когда Родион шептал ей на ухо нежные слова и, едва машину встряхивало на ухабах, украдкой целовал в щеку.
Утром Груня проснулась с ощущением тревожного, гнетущего предчувствия, оно не покидало ее до вечера, и, только отправляясь на заседание правления, она поняла, что ее волнует: не в ее характере было спокойно высидеть на правлении и умолчать о том, с чем она была не согласна, чему противилась.
На лестнице, услышав пчелиный гул голосов, Груня в нерешительности остановилась. Что, если не пойти один раз на заседание? Без нее там легко обойдутся, и не надо будет мучиться. Нет, раз решила, вбила себе в голову, иди, не отступай!
Правление было в полном разгаре — бурное, тревожно-радостное, словно колхоз готовился нынче не к выезду на поля, а к большому, решающему наступлению, когда накоплены силы для мощного рывка и все ждут только последнего сигнала.
Но общая радость не взбодрила сегодня Груню. Она почти не слушала, о чем говорили люди, не вступала в споры, как бы наблюдая за всеми со стороны. Она ждала, когда перейдут к тому, чего она боялась и чего не могла, не должна избежать.
Наконец с главным вопросом было покончено, и все немного успокоились. Краснопёров, гладя глыбистый лоб, сообщил:
— В правление поступило два заявления от наших рядовых колхозников… Еще совсем недавно они добивались победы на фронте, теперь желают достичь ее в мирном труде!.. Фамилии вам известные — Васильцов Родион Терентьич и Чучаева Ирина Гордеевна… Они хотят взять под свое начало по звену! У кого какие будут прения и дебаты по этому поводу?
Из разных углов комнаты раздались одобрительные голоса: