— А ты сказывай, кто, а то я мамку позову…
Матвей насколько мгновений стоял в темноте и улыбался, потом прижался к двери и зашептал:
— Никого не надо звать, сынок… Это я, тятька твой, пришел… Открывай!
— Тятька? — спокойно переспросил мальчик и немного помолчал, точно в раздумье, затем тоже прильнул к двери и тихо спросил: — А у тебя борода есть?
— Какая борода? — сбитый с толку, забормотал Матвей. — Нету… Зачем она тебе? — И его словно осенило. — У меня усы гвардейские есть, сынок! А бороду, если надо, отрастим! Не велика забота… Да не мучай меня, открывай скорее!
Но в сени уже кто-то вышел другой, и Матвей задохнулся, услышав мягкий, полный вкрадчивой нежности Фросин голос:
— Ты чего тут застрял, Микеша?
— А там, мам, тятька пришел…
— Какой тятька? Чего ты выдумываешь? — В голосе ее просочились радостная тревожность.
— Да наш, нам, тятька!.. Только не с бородой, а с усами!