— А я уж, сынок, для тебя добрых коней и плужок подобрал! — сказал он, оглядывая смеющиеся лица пахарей. — Знал, что дома не усидишь, такая уж наша порода русановская беспокойная!
— Спасибо, тятя! Догадливый ты у меня!
Матвей сбросил гимнастерку, облюбовал себе полосу, поплевал на ладони.
— Отучился, поди, тять, отвык!..
— Была бы охота, а работа, она, как рубашка к телу, быстро прилипнет, — сказал Харитон.
— Ну, я к своему звену пойду, — нерешительно проговорила Фрося.
Ей так не хотелось уходить от Матвея, и, взглянув на него, она стыдливо отвела глаза. Он был в голубой майке-безрукавке. Матвей молча кивнул Фросе. Сильной, бронзового литья рукой провел он по лоснящейся лошадиной спине, взялся за плуг, свистнул лошадям и пошел, чуть покачиваясь, за плугом. Рыхлая земля черным ручьем полилась за его следом.
— Добрый плужок, тятя! Спасибо!
— С богом! — сказал Харитон и ушел следом за невесткой.
Матвей остался один. Он шел за плугом, с непривычки сбиваясь с шага, вдыхая сладковатый, нагретый солнцем запах поднятой земли, ложа пласт за пластом. Не стихая, шуршала отваливаемая лемехом земля.