— Ты это всерьез или шутишь?
— Да нет, в самом деле! — радостно вскричал Матвеи. — Я за это самое чуть не зацеловал свою Фросеньку!..
— Напрасно, — отрывисто бросил Родион.
— Что напрасно? — опешил Матвей.
— Я не против того, чтоб ты со своей женой миловался, — поправился Родион. — Я насчет помощи ихней! Ишь, какие они добрые, помогут, а потом сами же будут смеяться над нами.
— Да ты что, Родион? — недоуменно выпалил Русанов. — Что ты за чепуху городишь? Они же это по-товарищески, ведь мы с ними соревнуемся!
— Знаю, чем это пахнет! — все более раздражаясь, говорил Родион, — Подставят плечо, а потом похваляться станут: вот-де мы какие, не только сами впереди, но и других за хвост тащили!
— Эх, голова! — озадаченно протянул Матвей, чувствуя, что он, видимо, ничем не сможет доказать, что его Фрося не может быть такой корыстной и себялюбивой, ведь мысль о том, чтобы помочь нм, первая подала она. — Да разве у нас кто отберет то, что нашими руками сделано? Разве кто думает трудом нашим попользоваться? Нет, лейтенант, я тебя не понимаю. Ну, был бы ты с похмелья, поверил бы тебе, а от трезвого, извини, даже неприятно такие речи слышать!
— Это твое дело: хочешь, слушай, хочешь, нет, — резко и властно сказал Родион. — Только я в помощи не нуждаюсь! Я без подачки обойдусь и побирушничать не стану! Васильцов всегда сам себе славу добывал!
«Вон ты какой!» — подумал Матвеи и чуть не свистнул.