Захваченный врасплох, Родион молчал, покусывая губы. Что он сможет сказать этому настоящему парню?
— По-моему, дело стоящее, — наконец смущенно проговорил он.
Яркин, не сдерживаясь, обнял его и поцеловал в щеку.
— Хочешь, мы будем вместе над этим потеть, а? Вот здорово будет!
— Нет, нет! Что ты! — Родион испуганно вскочил и замахал руками. — Чего это я буду к твоей славе примазываться?
— Брось! О какой ты славе говоришь? — радостно вскричал Яркин. — У нас страна вон какая, работай, славы на всех хватит!
Плескалась в турбинной камере вода, клокотала за окном розоватая на закате пена водопада.
— Я насчет тебя советовался с ребятами, — глухо, точно издалека, донесся голос Яркина. — Сорвался ты, конечно, зря — плохо силы свои рассчитал! Зимой сядешь за агротехнику — и дела у тебя пойдет!.. А пока, может, ко мне на станцию пойдешь, а? Работы здесь — знай, головой ворочай! Я тебя не тороплю, подумай хорошенько, потом скажешь…
«Плохой ты, Ваня, дипломат! — усмехаясь, подумал Родион. — Ребята тут ни при чем. Наверно, Груня меня сюда пристраивает. Напрасно заботится». В нем снова назревало мутящее рассудок раздражение.
Когда голубой чад сумерек уже окутал реку, пришел сменщик. Родион и Яркин отправились в деревню.