— Откуда ты взял? — помолчав, спросил Родион.
— Ну, как? Ты женатый все-таки, да и видел не с мое. — Яркин держался за пуговицу стеганки, крутил ее; он не заметил, как потемнело лицо товарища. Родион тер кулаком глаз, будто попала туда соринка.
— С таким, как ты, однолюбом Кланя не побоится сердце отвести. Ведь почему у иных людей так здорово получается? — с застенчивой восторженностью продолжал Яркин — Потому что они могут друг в дружку заглянуть и себя увидеть… Ты же понимаешь, надо, обязательно надо, чтобы в тебя, в твою удачу верил близкий тебе человек, любил то же, что и ты, дорожил тем, чем ты сам дорожишь! Вот тогда и работа здорово пойдет!
— Ладно! — сказал вдруг Родион. — Я сейчас же поговорю с ней! — и, пожав руку Яркина, быстро зашагал от моста.
Да, да, если не умеешь сам жить по-человечески, то хоть других сделай счастливыми.
Оглядев чернеющие на другом порядке избы, он увидел два светлых окошка и пошел к ним напрямик.
Кланя мыла руки. Увидев выросшего в дверях Родиона, взволнованное его лицо, она испуганно попятилась от умывальника. С мокрых ее локтей падали на пол мыльные хлопья.
— Что, что такое?
Но лицо Родиона разгладила улыбка, и девушка облегченно вздохнула.
— Испугал ты меня!.. — сказала она. — Я уж подумала: с Груней что недоброе случилось.