Ссутулясь, она опустила голову и медленно пошла к крыльцу.
Неужели конец?
Родион хотел броситься за ней.
— Груня! — робко позвал он.
В ответ глухо стукнула в сенях дверь. Прислонясь к старому тополю, Родион долго слушал, как тоскливо посвистывает в ветках сырой ветер. Распадок заволакивали темные, грозовые тучи.
Сердце ныло тревожно, садняще. Да, теперь, после всего, что он сказал, уже нельзя оставаться здесь!
Тяжело, как бы раздумывая над каждым шагом, Родион поднялся по ступенькам, постоял в темноте перед дверью, потом рванул ее на себя.
На стук все подняли головы. Только Груня, сидевшая на лавке, не подняла головы, а лишь зябко повела плечами, словно ее знобило.
Опустив перед пристальными, ждущими взглядами глаза, Родион тихо сказал:
— Завтра я уезжаю… Мама, сготовь мне чего-нибудь на дорогу…