Прислонясь спиной к дощатой перегородке, Груня ждала, что скажет в ответ Родион, но так и не дождалась. Он молчал.
Заскрипели ступеньки, и на крыльцо поднялся человек в знакомом сером пыльнике и клетчатой кепке.
— Никита Сергеич!
Груня оттолкнулась от перегородки и, виновато улыбаясь, пошла навстречу селекционеру.
— Здравствуйте! — он энергично пожал ей руку, — Ну, как наша пшеница?
— Полегла, Никита Сергеич, полегла! — сокрушенно проговорила Груня, стараясь не встречаться с глазами селекционера, словно она одна была виновата в том, что случалось.
— Ничего, встанет! — убежденно сказал селекционер. — Этот сорт не должен полегать, понимаете? Не должен!
Груня облегченно вздохнула и подняла голову.
— Поедемте скорее в поле! — нетерпеливо попросил он.
Синие глаза его ослепили ее влажным блеском. Смуглое худое лицо селекционера было спокойно и полно решимости.