— Ну, тогда все ясно, у меня больше вопросов нету, — сказал Русанов и сел.
В нарядной повисла неловкая тишина. Родиону казалось, что она разбухает, ширится; шумело в ушах.
— У меня будет вопрос. — Гордей Ильич поднялся за столом, плечистый, в защитного цвета гимнастерке, с двумя рядами орденских планок на груди. — Давай-ка, Васильцов, сюда, поближе к свету… Ведь мы ровно и не виделись еще с тобой.
Сцепив за спиной руки, нагнув голову, ощущая гулкие удары крови в висках, Родион прошел к столу, за которым сидели члены правления. Ему казалось, что пол поплыл под ногами.
— Ну что ж, здравствуй, лейтенант, — сказал Чучаев.
— Здравствуйте, Гордей Ильич. — Родион поднял глаза на парторга и тут же снова опустил.
— Приезжаю в колхоз, спрашиваю: «А где же наш Родион Васильцов?» — удивленно и чуть насмешливо продолжал Чучаев. — И все молчат, ровно стыдятся сказать, куда ты скрылся… Отец мнется, жена говорит: «Не знаю». Колхозники месяц в глаза не видели. Что, думаю, за напасть такая? Воевал парень, слышно было, крепко, а тут… Неужели его на легкую жизнь потянуло? Объясни нам… что случилось? Где ты отсиживался, а?
— Известно где, — неопределенно протянул Родион. Казалось, он только один слышал свой голос.
— Слыхал я, ты уезжал… Что, колхоз тебя в командировку послал?
— Нет, просто сам взял и поехал…