— Значит, самовольно?
— Да.
Родион чувствовал на себе десятки внимательных, стерегущих каждое его движение глаз и стоял, как связанный.
— Ты продолжаешь считать себя членом нашего колхоза?
— Считаю, — язык во рту Родиона словно распух и не повиновался ему.
— А устав артели и наши внутренние порядки ты знаешь?
— Знаю… — Родион поднял голову, посмотрел в угол и точно ожегся: на него сурово и непримиримо глядела Наташа Соловейко; он отвел глаза в сторону и наткнулся па испытующий взгляд Григория Черемисина, и куда бы ни поворачивался, всюду встречал острые, выжидающие чего-то глаза. Вздохнув, он стал смотреть па потолок.
— Ну что ж, пускай народ решает, как быть с тобой, — жестоковато проговорил Гордей и опустился на свое место. — Давай, Кузьма Данилыч, веди нарядную.
— У кого какие будут предложения?
После короткого затишья кто-то задорно крикнул: