— Оштрафовать на десяток трудодней!
Родион готов был лишиться всех заработанных в посевную трудодней, лишь бы поскорее кончилась эта пытка. Возле стола, словно нахохлившись, сидел дед Харитон, лопухом приставив к уху широкую ладонь. Старику, видно, стало жалко парня, он, покашливая, поднялся с лавки и, переглядываясь с колхозниками, как бы ища у всех поддержки, сипловато сказал:
— А, может, он, ребята… того, как это самое Ванюшка Яркин сказывает, перестроится, а?
В нарядной грохнул хохот, будто вытряхнули мешок гороху и отдельные звонкие горошины, подпрыгивая, катились в дальние углы.
И, словно в ответ Харитону, раздались с разных сторон напористые голоса:
— Прости его, а он опять сорвется!
— Наверно, хочет в больших начальниках ходить, должности ему подходящей у нас нету!..
— Может, ему курорт требуется? Тогда ясно дело — без промедления выхлопотать путевку!
— Пусть он сам скажет, что он о себе думает!
Зная, что ничем не сможет оправдаться, Родион молча принимал удары, но когда услышал о курорте, не выдержал.