— Да секрета, собственно, никакого и не было. Вся суть, ребята, в том, что они подняли свой колхоз на такой высокий уровень, такие культурные кадры создали, такую технику ввели, что собственные приусадебные хозяйства им в тягость стали, связали их по рукам и ногам. И тогда, подумав, колхозники отказались от своих личных участков, огородов и своего скота. Они передали свои участки в общее пользование, а скот отвели на колхозную ферму. Овощей они по трудодням получают больше, чем надо. Молока тоже вдоволь. Едят в столовой.
— А как же с хлебом?
— Трудодень у них высокий Кто хочет, берет хлеб себе, а кто не хочет возиться с печкой, отдает колхозу и получает готовый, печеный. Если у колхозника трудодней много, он оставляет себе норму до нового хлеба, а остальной продает. Но главная суть в том, ребята, что они освободили себя от личных, домашних хлопот и стали больше учиться, о культуре думать.
Родион стоял, почти не дыша. Мечтательно улыбался Ваня Яркин и, не сдерживая своего восторга, то и дело кричал: «Вот здорово!» — и оглядывался на товарищей. Спокойно и задумчиво слушал рассказ Матвей Русанов. Теребил куцую бороденку дед Харитон. Гордей Ильич бросал в души жадно слушавших его односельчан те чудесные семена, которые, дав всходы, заставят людей смотреть далеко, на много-много лет вперед.
— Народ у них там отменный. Книгу любят страсть как! Не поверите, на работе — в животноводстве ли, в огородничестве, в полеводстве ли, в ремесле каком — у каждого звеньевого, бригадира специальная книжечка всегда под рукой или справочник. Чуть заминка какая — сейчас первым делом заглядывает в книжечку, что она посоветует. Библиотека у них богатая. И все люди к науке тянутся. И немудрено, никого дома свой огородик не связывает, а как вечер, колхозный радиоузел объявляет: «Товарищи, через полчаса в Доме культуры будет просмотр кинокартины». Или там лекция, или спектакль… И все идут туда, ума-разума набираются, веселятся.
Гордей Ильич замолчал. На поляне было тихо. По-прежнему полыхал костер, бросая на возбужденные лица косарей веселые, трепетные блики; фыркали невдалеке стреноженные кони, тоненько звякая колокольцами.
— Что ж, я думаю, что и мы так можем… — после долгого молчания тихо проговорил Матвей Русанов и глубоко вздохнул. — Растревожил ты нас, Гордей Ильич, распалил!.. Не знаю, как другие, а я так сон надолго потерял.
Родион почувствовал на своем плече чью-то руку и, обернувшись, увидел Ваню Яркина. Тот заговорщицки подмигивал ему. Они отошли в сторонку.
— Давай расскажем Гордею Ильичу о подвесной дороге, — тихо сказал Яркин.
— По-моему, еще рановато, — зашептал Родион. — Надо как следует подготовиться, продумать все до мелочей…