— Слышу, — отозвался Яркин. — И у нас так можно. Надо за это всем колхозом взяться.
— Мы возьмемся! — вразнобой закричали косари, — Ты только давай обмозговывай, а за нами дело не станет!..
Родион уже не мог слушать сидя. Он поднялся и встал за спиной Гордея Ильича. Он думал, что вот сейчас люди решатся на что-то особенное, большое, что на многие годы вперед определит жизнь родного колхоза.
С тех пор, как Родион побывал ночью на электростанции, он все время думал о подвесной дороге, вечерами сидел над чертежами, рылся в книжках по технике и уже видел подвесную линию в действии. И теперь, вслушиваясь в глуховатый басок Гордея Ильича, он всем своим существом чувствовал, что добьется своего. Лишь бы увидеть претворенной в жизнь свою мечту! Самое стремление что-то сделать для других наполняло его радостью.
— Есть у них богатая агролаборатория, — продолжал Гордей Ильич. — Там не только учатся, но и бактериальные удобрения готовят в небольшом автоклаве… Я уже насчет такого аппарата тоже договорился в Москве. Есть у них и собственный дом отдыха! Стоит в бору, на берегу озера. Внутри ковры, чистота, порядок. И каждый колхозник не только отдыхает здесь раз в году, но и лечится: там свое кварцевое облучение, солюкс, зубоврачебный кабинет. Когда я уезжал, они поговаривали о водолечебном кабинете и рентгене.
— А кормят в столовой добро? — спросил дед Харитон.
— Куда там! Мне на второе блюдо жареную индейку подали, на третье — мороженое. Правда, индейка у них еще пока редкость, но скоро этой птицы у них будет видимо-невидимо!
Косари уже все стояли на ногах, тесно окружив Гордея Ильича, горячо дыша друг другу в затылки. И когда парторг замолчал, кто-то тревожно и тихо спросил:
— Ну, а как же, секрет-то ихний разгадали, Гордей Ильич?
Парторг загадочно улыбнулся.