— Ясно, будет!
— Тогда дозволь, я от себя еще несколько слов припишу, — сказал Харитон, и снова наступила тишина.
Гордей Ильич переглянулся с Черемисиным, с членами правления и кивнул:
— Пиши, раз душа просит… Твое обращение!
Старик опять наклонялся к столу и в чуткой тишине поскрипывал пером, часто макая его в чернильницу и прося, чтоб ему не застили, дали больше света. Наконец он отдал лист председателю.
— Можно вслух прочитать, Харитон Иванович?
— У меня от народа секретов нету, — сказал старик.
Гордей Ильич поднес лист к глазам и раздельно прочитал:
— «Товарищ Сталин, не беспокойся, от нашего хлеба аж амбары затрещат. Русанов Харитон, рождения 1880 года».
Все захлопали в ладоши, закричали напористо, разноголосо: