ВЕЧНАЯ СЛАВА ГЕРОЯМ, ПАВШИМ В БОЯХ С НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИМИ ЗАХВАТЧИКАМИ ЗА СВОБОДУ И НЕЗАВИСИМОСТЬ СОВЕТСКОЙ РОДИНЫ! СЛАВА РУССКОМУ ОРУЖИЮ!
Справа и слева памятника стоят колоннады с урнами. Между колоннами — белые мраморные плиты, и на них червонным золотом написаны имена героев. Здесь нет имен младшего сержанта Капеляна и бойцов Батавина, Пинегина, первых переплывших в этих местах Дунай. Они, как я узнал, погибли в районе Секешфехервара, когда отражали атаки гудериановских танков. Сейчас я склоняю голову и перед их светлой памятью…
Меня охватывает какое-то особенное, до слез острое душевное волнение. Мне кажется, что аккорды величавой музыки нашего гимна звучат и в кипении дунайских волн, и в ослепительном блеске весеннего солнца, льющегося с глубокого фарфорово-синего неба, и в шуме свежего ветра, шуршащего желтым песком по дорожке аллеи…
* * *
Прощай, Дунай! Прощай, Венгрия! Прощайте, друзья!
БЕЛЫЕ ФЛАГИ НА БАШНЕ ВЕРНОСТИ
«Герои! После стольких побед, одерживаемых вами ежедневно и повсюду, вам остается только преследовать неприятеля, и тогда земля, которую враг хотел поработить, усеется костьми его. Вперед! Перед нами разбитый неприятель. Да будет за нами тишина и спокойствие».
Эти слова фельдмаршала Кутузова приходят мне на память сейчас, когда я уезжаю из Венгрии.
Белая лента асфальтовой дороги течет и течет под колесами автомобиля, соперничая изгибами и поворотами с зелено-голубой Ра́бой, уже вошедшей в свои уютные крутые берега, под сень цветущих верб. Течет и течет, минуя села и местечки; между отлогих холмов с яркозелеными полосками густых озимых всходов, бархатисто лоснящихся на теплом солнышке; среди мягких лугов, поросших возле воды тростниковыми чащами, в которых дергач издает свой скрипящий звук, — и, ускоряя течение, проскакивает лесистые балки, наполненные птичьим щебетаньем.
Только бугор дыма, стоящий над городом Дьер, напоминает, что еще вчера здесь были немцы. Город давно скрылся из виду, а дым все стоит, как гора, постепенно опускающаяся за горизонт.