Он попытался подняться, но в груди резнуло так, что в глазах помутилось, и он опять беспомощно опустился на подушки.
Она мягко обняла его за плечи и взглянула на него укоризненно и ласково.
Он ощутил на своем лице ее теплое дыхание и прикосновение ее светлорыжих волос. Локоны, как змейки, вились на ее лбу. Он видел близко над собой ее красивые, подвижные губы, блеск белых зубов и все ее молодое, нежное, яркое, чуть скуластое лицо.
Она все говорила ему что-то успокоительное своим певучим, усыпляющим голосом, что-то объясняла жестами и опять обнимала.
Он ничего не понял, но почему-то успокоился и сам не заметил, как уснул.
Когда открыл глаза, весь дом дрожал и качалась люстра. Слышался такой шум, словно огромные железные цепи, напрягаясь и грохоча, с трудом тащили что-то тяжелое по неровной мостовой.
Девушка стояла у окна, отодвинув ковер. В комнату пробился пыльный солнечный луч.
Рыбкин по звуку понял, что идет танк. Он вскрикнул: «Танк!» и рывком поднялся на локтях, но тотчас же упал навзничь, зажмурив глаза и прикусив губу от боли в груди.
Девушка подбежала к нему. Он шептал: «Танк, танк» и взмахивал рукой, показывая на окно.
Она поняла, подвинула кровать к окну и подложила подушки, так чтобы он мог сесть. Окно было в первом этаже, и Василий увидел, как по улице медленно шел большой, приземистый, песочного цвета танк с белой загогулиной на башне. Вот он остановился. Башня повернулась. Длинный тупорылый ствол пушки нацеливался на что-то.