По-сербски это звучало: «Као на позорнице».
Бомбежка нас подстегнула, и мы могли бы пойти быстрее, но теперь нас сковали раненые. Айша и Ружица с ног сбились, оказывая им первую помощь. Бойцы-мусульмане с воплями окружили Али Фехти, мудрого старика, за которым они шли, как за пророком. Он был пронзен осколками. Айша, убедившись, что он мертв, разрыдалась. Пересиливая себя, со слезами на глазах бинтовала она руку и плечо у тяжело раненого парня из новичков и, чтобы утешить его, шептала:
— Пусть твоя боль перейдет ко мне.
Парень стойко переносил страдание, даже силился улыбнуться. «Только не бросайте меня», — говорил его взгляд.
На взмыленных, храпящих лошадях подскакали Катнич с ординарцем. Я невольно подумал: «Вот кому действительно повезло: вовремя отправились в разведку». Привстав на стременах, политкомиссар огляделся, точно оценивая последствия бомбежки.
— Друже комиссар, — решительно обратилась к нему Айша, — дайте своих лошадей для раненых.
— Раненые? — рассеянно спросил Катнич. — Их как будто не так уж много, к счастью. А убитых?
— Убито шестеро бойцов. Лошадей скорее! — Айша нетерпеливо потянула за стремя.
Спешившись, Катнич грубовато взял ее за подбородок.
— Ну и девойко! Гайдук! Это мне нравится. Всегда так поступай. Спасение раненых — святое дело…