— Он лавочником был, народ обманывал, — заметил кто-то.
Лоснящееся лицо Бранко побагровело.
— Я честно торговал, но, ясно, свою выгоду соблюдал, а то зачем же и торговать, — сердито возразил он.
— Понятно, — сказал Иованович. — А ты за что воюешь? — повернулся он к Филипповичу.
Джуро потер хрящеватый нос, собираясь с мыслями, и, подумав немного, ответил:
— За свою землю, друже Иованович. Хочу, если бог даст, свою землю пахать, а не кулацкую.
— А зачем тебе земля? — ехидно поддел его Бранко. — Ты же лесоруб. И потом скажи, куда ты дел свою землю, если она у тебя вообще когда-нибудь была? Пропил?
— У меня была не земля, а горе пополам с камнем, да и ту кулак взял за долги, когда случился неурожай.
— Ну, конечно. Всегда вы так, голанцы.[56] А вот мой отец — тоже селяк, но мудрый, бережливый и экономный — умеет скопить копеечку на черный день. Меня вот в люди вывел и сам на жизнь не жалуется. Есть где попасти коз и нарубить дров, а землицы у него не так много, всего восемнадцать рал.[57]
— Восемнадцать рал? — изумились бойцы. — Это ж на целую неделю пахоты! Сколько у твоего отца работников, признавайся?