— Не считал, но летом бывают, убирают на поле хлеба, а в саду сливы.
— Постой! А как он после войны в новой Югославии собирается жить? — спросил Филиппович.
— Еще лучше.
— Это как же — лучше?
— Друг Тито даст каждому хозяину трех-четырех немцев в работники. Платить им, ясное дело, не надо будет.
— А зачем твоему отцу работники, когда у него отберут лишнюю землю?
— Кто отберет? Ты что ли? — Бранко недобро взглянул на Филипповича. — Святая богородица! Ну и брякнул, видишь, даже сам сконфузился. Забыл, небось, что говорил политкомиссар Катнич. Разрешите, я ему напомню. — обратился он к Иовановичу, щеголяя вежливостью. — Ведь мы с тобой, Джуро, единое целое: твой отец — селяк и мой отец — селяк. Крестьяне, бедные и богатые, все сейчас воюют с немцами. Как же ты отберешь у моего отца землю? Это ж и моя земля!
Джуро не находил подходящих слов, чтобы возразить Бранко и отстоять свою точку зрения. Он растерянно взглянул на Иовановича.
Тот вместе с Вучетиным подсел ближе.
— Как их звать? — спросил он нахмурившись.