«Оперативное искусство верховного штаба нашло в этой судьбоносной, решающей битве свое наивысшее выражение. Дальновидность и хитроумность нашего командования, героизм нашей армии и ее моральные достоинства принесли нам очередную историческую победу».
— Ты представляешь? Это о Сутеске…
Я долго молчал. Так вот она какова, Сутеска! В уме вертелись слова Иовановича: «где мужество и храбрость партизан были принесены в жертву неумению воевать…». А может быть, к поражению привели самонадеянность и зазнайство так называемых стратегов, легкомысленное пренебрежение к реальным условиям обстановки? Потому, видимо, и попытались они скрыть пороки и слабости своей «стратегии» под ярлыком «исторической победы», чтобы уйти от ответственности.
Все эти догадки представлялись мне такими малоправдоподобными, что я не решился намекнуть о них даже побратиму, хотя чувствовал, что он думал о том же самом…
— Послушай, — заговорил я, наконец, — но теперь-то ты веришь, что нам удастся хорошо выполнить боевую задачу, о которой вчера говорил Арсо Иованович?
— Верю, — просто ответил Милетич. — Теперь с нами Арсо.
И он с радостной улыбкой подставил лицо тугому ветру, доносившему первый, робкий аромат весны».
14
«…Кривая обледенелая тропа, выбравшись из зарослей приречной долины, тянулась по отрогам Босанских рудных гор через голый лиственный лес. Порой она пряталась в каменных ущельях, где нас до костей прохватывал резкий ветер и обдавала холодно-жгучими брызгами то быстрая в своих верховьях река Врбас, то клокочущая Неретвица. Мы вязли в снегу, спотыкались о камни в вымоинах ручьев, скользили и падали на обледенелых известковых плитах.
Переходили еще одну гору, еще одну долину; казалось, вот уже пойдет ровная дорога, но дальше начиналось опять то же самое: гора, долина, спуск, подъем. Обманчивы босанские тропы, босанские лесистые кручи…