Но бойцам все было нипочем. Их песни звучали сейчас веселее и громче, чем раньше. Мы с восторгом встречали и первый солнечный луч, ненароком проскользнувший в сумрачную горную расселину, по которой вилась тропа, и появление в синеве над снеговой вершиной белого рожка молодого месяца. И если б горы на пути были хоть в десять раз круче, реки и пропасти во много раз шире и глубже, а леса еще непроходимей, — мы все равно преодолели бы все препятствия и трудности.
Всех увлекала ясная цель похода. Батальон шел на соединение со своей бригадой. Шел напрямик в район Иван-планины, чтобы действовать в составе бригады на коммуникациях неприятеля между Сараевом и Мостаром. По узкоколейной железной дороге, соединяющей оба эти города, немцы иногда маневрировали резервами, подбрасывая подкрепления из Хорватии и Сербии в Герцеговину и Далмацию. Это была, конечно, еще не та главная боевая задача, о которой говорил Арсо Иованович, но все же это был первый шаг к ее осуществлению.
Мы тепло вспоминали Арсо. Запала в душу его покоряющая улыбка; крепко запомнились обветренное лицо с тонкими чертами и черные глаза, отливающие смоляным блеском, — то ласково-внимательные, то обжигающе-гневные.
Казалось, он незримо сопутствует батальону, слышит бодрые голоса, песни, видит, как бойцы преодолевают трудности пути, понимая маневр… Думая об этом маневре, я решил про себя: буду драться и дальше, не щадя своей жизни, чтобы хоть как-нибудь, по мере сил, помочь своим товарищам по дивизии, которые, может быть, идут сюда…
На второй день марша Вучетин принял с утра дополнительные меры обеспечения: усилил головное охранение, выслал вперед разведку. Двигались без шума, ежеминутно готовые развернуться для боя. Когда с высот сполз туман, мы увидели перед собой изогнутый лесистый хребет.
— Это Иван-седло, — указал на него Милетич, — Иванские горы. В честь русского Ивана так названы неизвестно когда. Подходим… Бранко, ты, ведь, кажется, из этих мест?
— Да, — ответил Кумануди. — А что?
— В гости позовешь?
— Конечно, позову! Великая радость будет для отца. Он уж угостит всех на сла…
Бранко, словно подавившись последним звуком, так и остался с раскрытым ртом. Его брови, похожие на запятые, взметнулись на крутом шишкастом лбу, и застрявшее «а» вырвалось из глотки протяжным воплем: