Бойцы выскочили из ущелья, шумно выражая свой восторг. Подбегали ко мне, поздравляли и кричали: «Спасибо!». Ведь «Юнкере» был сбит огнем одного из тех крупнокалиберных пулеметов, которые сбросили возле Коницы наши, советские летчики…
Милая, далекая моя родина! О, как я счастлив и горд за тебя!
Когда наступили сумерки и посвежевший ветер потянул прочь дымную наволочь, командиры собрались возле Кичи Янкова. Как-то само собой разумелось, что только он сможет заменить Вучетина! Кроме того, по боевым приказам он всегда назначался заместителем командира батальона на случай выбытия Вучетина из строя.
Кича, ссутулившись, сидел под дубом, плотно стиснув толстые губы, наморщив и без того морщинистый широкий лоб. Впервые Кича не спросил, где Катнич, и не стал его дожидаться. Обведя нас медленным взглядом, он сказал:
— Я вот какой делаю вывод: среди нас действуют предатели. Предатели и тому подобные сволочи! Мы можем и не подозревать, что рядом с нами находится человек, который только ждет случая, чтобы воткнуть кому-нибудь из нас нож в горло.
— Проверить не мешало бы! — раздался басовитый голос подошедшего Куштриновича. — Есть тут разные чехи и другие иностранцы.
— Капитан Куштринович! — обрезал его Кича. — Я советую вам не оскорблять облыжно наших верных друзей. — И спокойнее продолжал: — Я считаю, другови, что в этом деле нужно разобраться более обстоятельно. А сейчас давайте решать, как нам быть дальше.
Кича говорил с напряжением, делая длинные паузы. Он был подавлен горем. В таком состоянии не так-то легко принимать на себя ответственность командования батальоном.
— Как нам действовать дальше? — повторил он и взглянул на меня. — Куда двинуться? Илья Перучица, когда мы уходили из Коницы, дал Вучетину направление, по которому пойдет вся бригада, — на Санджак! Я думаю, что это верное направление. Как мыслишь ты, друже Николай?
Я поддержал Янкова: конечно, надо идти на восток, навстречу Красной Армии. Она уже на территории Румынии и вот-вот может появиться возле Дуная. Шаг-то у нее богатырский!