Красивы, ласковы эти места!
— Златар-планина! Уж очень ты, Златар, хорош! — Иован широким жестом повел рукой вокруг. — Смотри, друже, как далеко видно!
Мы стояли на самом высоком утесе.
Горные кряжи с овальными вершинами текут отсюда, как застывшие зеленые волны. Их склоны переходят в обширное плато, обрываются кривыми ущельями, долинами, по которым стремительно бегут речки Ибар, Увац, Лим, Моравица. На север посмотришь — виден голый хребет Златиборских гор. На западе синей змеей извивается узкое ущелье реки Лим, а дальше горы беспорядочно нагромождаются друг на друга, вздымаются гигантскими контрфорсами вершины Черногории, перевитые гирляндами облаков, их увенчивает горный главарь — Дурмитор. Он сверкает вечными снегами. Чуть левее возносится гребень с тремя острыми зубцами, откуда, по словам Иована, текут Лим и Тара. На юг посмотришь — там виднеются пустынные, облизанные ветром и вымытые дождями горы Озрен-планины. А если взглянешь на восток, глаза разбегутся по открытому горному рельефу. Там, за лесистыми высотами Голия, на нашем пути в Сербию, лежит знаменитое Ибарское ущелье длиной в несколько десятков километров. По ущелью проходят шоссейная и железная дороги, ведущие с юга через Кральево на север и северо-запад. Важнейшая коммуникация немцев!
— Вот бы перекрыть это ущелье! — сказал я Иовану.
— Хорошо было бы… Но кто знает, куда мы отсюда отправимся? В какую сторону и скоро ли? На все есть «высшие соображения», братко… Ты слышишь? Нас, кажется, зовут.
Мы стали спускаться с горы.
В небольшой пещере, где поместился штаб, Кича Янков собрал командиров и комиссаров рот. Ясно было, что он принял какое-то решение.
— Друзья, — заговорил он твердо. — Я не знаю военной тактики и прочей стратегии так хорошо, как знал ее Томаш Вучетин. Мое дело слесарное. Но теперь и я кое-чему научился. Мне кажется, что в дальнейшем нам придется рассчитывать только на себя.
— Почему? — спросил Милетич. — Вот наладится связь с верховным штабом и придет приказ.