— Я слушаю.
Облокотившись о ящик, Янков испытующе посмотрел в полузакрытые глаза Мачека.
Секретаря одолевало желание уклониться от рассмотрения дела по существу — уж очень оно было темное и скользкое; заниматься им, лезть на рожон — это сулило слишком много беспокойства. Проще было представиться наивным простачком и попытаться как-нибудь выгородить патрона.
— Дело тут, мне кажется, в следующем, — начал Мачек, размеренно и веско. — Мы, сербы, в большинстве своем принадлежим к динарскому типу людей. Мы так же импульсивны и горячи, как горцы, живущие в Динарских горах. Катнич поступил, как динарец, горячий и вспыльчивый, когда стрелял в Бранко?
Янков насмешливо фыркнул:
— Он такой же динарец, как я турок, этот торгаш из Крагуеваца.
— Что ты говоришь?.. Ты забываешь, что он ученый человек и у него большие связи. С этим нельзя не считаться, — зашептал Мачек, испуганно оглянувшись.
Некоторое время оба молчали. Было слышно лишь, как звучно падали крупные капли воды, просачиваясь сверху сквозь пористые своды пещеры.
Решив, что его последний довод произвел впечатление, Мачек торопливо продолжал:
— Поверь мне, Катнич и сам очень сожалеет, что не сумел сдержать своего порыва. Я знаю — он все это остро переживает. Бранко унес с собой в могилу тайну убийства Вучетина. Это все верно. И комиссар, вот увидишь, не успокоится, пока не найдет подстрекателей убийцы. Он начнет расследование и поможет ОЗНА напасть на верный след. — В голосе секретаря прозвучал вызов. — Неизвестно еще, кто из нас потерял бдительность, кто излишне доверяет чужим людям…