Так продолжалось до того дня, когда над Неаполем появился неуклюжий английский самолет «Йорк» с десятком охранявших его истребителей.
Прилетел Уинстон Черчилль.
10
Приезд премьер-министра Черчилля в Неаполь вызвал в штабе фельдмаршала Вильсона большое оживление, а у Арсо Иовановича — надежду, что, может быть, удастся быстрее завершить военные переговоры. Оставалось лишь внести ясность в вопросы, по которым принципиально было достигнуто соглашение еще в Казерте. Но оживление на другой же день спало, и снова английские и американские офицеры, уклоняясь от рассмотрения конкретных мероприятий, стали уводить переговоры в дебри общих рассуждений, выдвигать всякого рода условия, абсурдные требования, подчас бестактные и грубые.
Арсо возмущало также и то, что стол, за которым происходили дебаты, был загроможден не столько оперативными картами и необходимыми материалами, сколько бутылками и расписными статуэтками. Видимо, эти гипсовые сатиры, вакханки и амуры, взятые «на память» из музеев и дворцов Неаполя, вина марсала и мальвазия из погреба иезуитов интересовали штабных офицеров куда больше, чем сами переговоры. Арсо то и дело напоминал союзникам о насущных, неотложных нуждах НОВЮ. Но даже опытный переводчик не всегда мог уловить в их путаных ответах нить здравого смысла и, чтобы спасти положение, пускался в длиннейшие импровизации, которые произносил таким же, как и у его шефов, разомлевшим и скучным голосом.
Одну только мысль союзники высказывали без обиняков, довольно настойчиво — о необходимости высадки в Югославии их войск, на что Арсо не соглашался.
Пришлось опять отложить заседание. Еще один потерянный для Арсо день.
Вечером, после дебатов, длившихся с полудня, Арсо, очень усталый и раздосадованный, вышел из штаба Вильсона.
Над домами еще текли потоки дневного зноя, но ветер дул с моря, и прохлада прильнула к разгоряченному лицу Арсо. Он с отрадой и чувством успокоения вобрал в себя свежесть, напитанную ароматом цветов и зелени, принесенную ветром из сквера Национале.
Подойдя к киоску с кадкой льда на прилавке, Арсо залпом выпил стакан лимонного сока с водой. Потом минуту стоял в задумчивости на углу улицы перед нишей со статуей святого. Лампадка тускло освещала темно-зеленое каменное лицо; но оно показалось Арсо более одухотворенным и живым, чем лица всех тех офицеров, с которыми только что расстался.