- С богом, со Христом, Михалко.
Спуск продолжался недолго. Когда корзина опустилась на дно, канат сразу ослабел. Рукобитов все время смотрел на дудку и успокоился только тогда, когда глубоко под землей затеплился слабый огонек.
- Надо огонек разложить, как Михалко наказывал, - решил Яков. - Вылезет из дудки, обогреться захочет...
- А кабы кто не увидал огня-то...
- Ну, кому его видеть... Праздник на дворе, все по своим углам сидят. Да и нам погреться бы надо, а то вот как студено... Одежонка-то дыра на дыре.
- И то студено... - согласился Рукобитов, почувствовавший холод только теперь.
Чтобы со стороны не было видно огня, мужики выкопали в снегу глубокую яму и на самом дне устроили небольшой костер. Из снега же была устроена стенка - защитка от ветра. Кроме того, Яков кругом ямы натыкал хворосту.
- Оно куда способнее за ветром-то посидеть, - говорил он, протягивая над огнем окоченевшие руки. - А который человек захолодает, так ничего он не стоит...
Они разговаривали вполголоса, точно боялись кого разбудить. Время от времени Рукобитов подбегал к дудке и прислушивался, что там делается. Прошло, по крайней мере, полчаса, пока веревка на вороте не дрогнула, а из дудки донесся детский голос:
- Подымай!..