"Задолжали мы в лавочке-то по горло... - думала бабушка Денисиха, вздыхая. - А лавочники ноне немилостивые..."
- Мамынька, запали свечку... - просил Михалко.
- Отвяжись, сера горючая!
Темно. Жужжит веретено у бабушки, точно и оно жалуется на плохие времена. Избушка в буран совсем выстыла, а затоплять пустую печь совестно. Михалко кутается в рваную шубенку и чутко прислушивается к каждому шороху на улице. Вот придет отец и что-нибудь принесет. Уж отец добудет! С тем пошел, чтобы не вернуться с пустыми руками.
- Идет!.. - крикнул Михалко, заслышав скрип снега на улице.
Дарья тоже услышала и различила, что муж идет не один.
"Кого еще нелегкая несет об этакую пору?" - сердито подумала она, зажигая сальный огарок.
Шаги приближались. Вот они уже во дворе, вот заскрипели ступеньки на крыльце, вот распахнулась дверь... Вошли два мужика. Один, отец Михалки, молча положил на стол ковригу ржаного хлеба, а другой остался у двери.
- Ну, вот вам и розговенье, - проговорил отец Михалки. - Яков, проходи да садись. Гость будешь...
Дарья не могла удержаться и тихо заплакала.