- То-то я смотрю: все вертелся на глазах, как бес, а тут сразу сгинул... Его дело!..
- Чье?
- Ну, варнак этот, который с березы на публику сверзился... Ах, ирод!..
- Я его не видал...
- И я тоже... Понимаешь ты, мосье: некому больше!.. Все вертелся на глазах, а тут пропал... Он!.. С живого кожу сдеру...
Гусь поднялся с решительностью убежденного человека, сделал знак мосье Пертубачио и повел его за собой. Скоро они скрылись в темноте. Комедьщик покорно следовал за своим мрачным путеводителем, шагая через какие-то ямы, запинаясь за камни, точно пьяный.
- Ведь семь рублей... - повторял он упавшим голосом. - А она так беззаботно улыбается... И руками тянется ко мне... Если она узнает, это ее убьет. Понимаете: она нервная... Я, я-то как отлично сегодня работал: сейчас еще каждая косточка ноет.
Небо покрылось неизвестно откуда наползшими облаками, точно войлоком. Нигде не светилось ни одной звездочки. Летний жаркий день быстро сменился прохладой надвигавшейся грозы, которой уже пахло в воздухе. Гусь несколько раз смотрел на небо, прислушивался к чему-то и наконец проговорил:
- Быть грозе... На то тебе ильин день. Уж это завсегда так... Нонче Илья-то маненько запоздал.
Точно в ответ на эти слова вверху ярким изломом бросилась молния, а, после короткой паузы, тяжелым раскатом ударил гром.