После обедни за Титом из церкви вышла целая толпа, остановившая его на базаре.
– Эй, Тит, расскажи-ко, как ты из орды убёг! – крикнул неизвестный голос в толпе. – Разорил до ста семей, засадил их в орде, а сам убёг…
Старик даже головы не повернул на дерзкий вызов и хотел уйти, но его не пустили. Толпа все росла. Пока ее сдерживали только старики, окружавшие Тита. Они видели, что дело принимает скверный оборот, и потихоньку проталкивались к волости, которая стояла на горке сейчас за базаром. Дело праздничное, народ подгуляет, долго ли до греха, а на Тита так и напирали, особенно молодые.
– Богатым везде житье! – кричало уже несколько голосов. – А зачем других было зорить?
– Да я… ах, боже мой, этово-тово!.. – бормотал Тит, не зная, кому отвечать. – Неужели же я себе-то ворог? Ну, этово-тово, ошибочка маленькая вышла… неустойка… А вы чего горло-то дерете, дайте слово сказать.
– И то, ребята, не приставайте, – заступились за Тита старики.
– Ладно, знаем мы его разговоры!.. Небось сам убёг, а других засадил в орде своей.
Напирали особенно хохлы, а туляки сдержанно молчали, хотя должно было быть как раз наоборот, потому что большинство переселенцев было из Туляцкого конца.
Под прикрытием стариков Тит был, наконец, доставлен в волость, где кстати случился налицо и сам старшина, старик Основа.
– Ну что, дедушка, скажешь? – спросил Основа.