— Да, вот даже такая обстановка не в состоянии заглушить в людях лучшие инстинкты и порядок известных идей… — продолжал Сажин, стараясь поправиться. — Меня больше всего радуют наши русские женщины. Ведь в них все наше будущее, потому что они сделаются воспитательницами будущих поколений. Как хотите, а первые детские впечатления — это святая святых человеческой души. Будущее светло, и стоит жить. Не правда ли?
Она ничего не отвечала, наблюдая кривую линию, которую оставлял на песке дорожки ее волочившийся по земле зонтик. Звуки доносившейся музыки замирали. Впереди аллея делалась светлее. Узорчатые тени прихотливо бродили под деревьями, обрисовывая силуэты сучьев и скученной листвы. Отдельные солнечные пятна, пронизывавшие листву, точно приковывали эти тени к земле золотыми гвоздями. Он взял ее за руку; она повиновалась и шла попрежнему молча.
— Не правда ли, какой сегодня отличный вечер? — шопотом проговорил он, чувствуя, что у него пересохло в горле.
— Да…
Он тихо засмеялся, а она взглянула на него потемневшими, счастливыми глазами. Глупая и банальная фраза говорила им о другом, что понимается и чувствуется без слов. Звуки музыки едва доносились. Аллея кончилась, и нужно было возвращаться. Зачем такие счастливые аллеи всегда слишком коротки и не продолжаются до бесконечности, как это делают в гимназических учебниках все параллельные линии! На повороте Анна Ивановна вдруг выдернула свою руку из руки Сажина и сделала торопливое движение. Из боковой аллеи к ним навстречу шли. под ручку Пружинкин и Ханов. Последний был сильно пьян и выделывал ногами вензеля.
— Владимир Аркадьич… вы этак маленечко попрямее держите свою личность… — уговаривал Пружинкин, заметив подходившего Сажина и Анну Ивановну. — Нехорошо-с, Владимир Аркадьич! Ей-богу-с! Только конфузите Софью Сергеевну!
— Я… что-о такое-е?.. — мычал Ханов, не узнавая проходившего Сажина. — Да… я… э… э… кто это прошел? Она в брачном оперении?
— Пойдемте, сударь… — напрасно тащил Пружинкин пьяного старика.
Но с Хановым трудно было сладить. Он остановил Сажина. протер глаза и улыбнулся.
— Удивительный Павел Васильевич… — бормотал он, сильно накрениваясь набок. — Э… э… вон оно куда пошло!.. Не-е-т… позвольте-с!.. Я к вам, м-л-ст-вый с-дарь, секундантов…