— Ну, за который стол сядешь, Лександра Василич? — спрашивал староста, подмигивая без всякой видимой причины.
— А ни за который, Мосей Павлыч…
— Ах ты, таракан тебя уешь… Погордишься натощак-то, а потом жалеть будешь. Ну, пойдем не то самовар пить…
— Это можно, — согласился Аргентскнй.
На чистой половине уже стоял ведерный самовар, ужасно походивший на ямщичьего старосту, — такой же красный и так же отдававший горячим паром. Василий Иваныч не спал. Он угрюмо забился куда-то в угол и злыми глазами наблюдал все ужасы, происходившие на его глазах. Мое появление так его обрадовало, что бедняга чуть не бросился ко мне на шею, как к спасителю.
— Знаете, здесь творится что-то невозможное… — сказал он мне, делая трагический жест. — Это какой-то пещерный период…
— Именно?
— Вы видели, как они едят, эти ямщики?
— Да… А что?
— Нет, это что-то невозможное. А этот рыжий староста, — ведь это какой-то гиппопотам… Знаете, сколько он выпивает чаю? Двадцать стаканов. И кроме того пьет водку и чем-то заедает ее. Да вы посмотрите на всю эту зоологию…