Он опустил глаза, и она поняла, что сказала бестактность.
II
По окончании спектакля они отправились в дальний уголок сада, где в низеньком каменном здании были устроены отдельные кабинеты. Она шла с ним под руку и осторожно оглядывалась кругом, точно боялась встретить кого-нибудь из знакомых. Он это чувствовал и тоже оглядывал толпу. Без встречи, однако, не обошлось. Попались два актера: один толстый, с красным лицом, другой — красивый брюнет с наглыми темными глазами. Они переглянулись, и толстяк что-то шепнул по адресу Марьи Ивановны. Брюнет улыбнулся одними глазами и презрительно повел плечом.
«Негодяи!..» — думала Марья Ивановна, ускоряя шаги.
Отдельный кабинет походил, как все кабинеты, на кабацкое логовище. Захватанная, грязная мебель, исцарапанное брильянтами зеркало, заношенный ковер на полу и т. д. В дверях кабинета Марью Ивановну догнал капельдинер и хотел тайно сунуть ей в руку еще две визитные карточки, но она брезгливо отстранила его.
— Довольно, довольно! Скажи, что я умерла… да, умерла.
Когда дверь затворилась, она упала в кресло и проговорила упавшим голосом:
— Ах, как я устала, если бы вы знали!.. Кстати, ведь я забыла, как вас зовут… простите…
— Павел Константинович Ружищев.
— Да, да. Еще раз простите. У меня такая плохая память, а потом…