— Даст бог, еще вернемся… — как-то глухо ответил Капитон, глядя в угол, — Не на смерть прощаемся.
Егор Иваныч как-то разом оборвал разговор и начал прощаться. Агния Ефимовна проводила их в сени. Она не проронила в течение разговора ни одного слова и простилась молча. Когда Капитон шел по скитскому двору, он чувствовал как-то всей своей спиной, что Агния Ефимовна смотрит на него. Подходя к игуменской келье, он не вытерпел и оглянулся: она действительно стояла в дверях, прислонившись к косяку головой, точно оглушенная.
«Этакая змея подколодная!.. — думал Егор Иваныч, поднимаясь по игуменской лестнице на крылечко. — Съесть готова глазищами. Вон как замутила Капитона-то…»
Честная мать Анфуса что-то разнемоглась и приняла гостей, лежа на лавочке. Около нее сидела Аннушка. Когда Капитон вошел в игуменьину келью, он почти никого и ничего не видел. Да и какое было ему дело до кого-нибудь…
— Што вы больно долго собираетесь-то? — тихим голосом спрашивала мать Анфуса, — Долгие-то сборы не всегда к добру…
— Да уж такое дело, мать Анфуса, што скоро его ке повернешь, — объяснял Егор Иваныч. — Не шутки шутить едем. Вот снежок Еыпадет, тогда мы и укатим по первопутку. Так и партия снаряжена… Всего-то, может, недельки с две и жить здесь осталось.
Последняя фраза произвела на девушку неожиданное действие. Она припала к отцу своей головкой и горько заплакала.
— Ты это о чем, глупая? — упавшим голосом спрашивал Егор Иваныч, гладя русую головку. — К весне вернемся… Ну, о чем?
— Так, тятя…
Этот прилив дочерней нежности сразу вышиб Егора Иваныча из делового настроения, и он умоляющими глазами посмотрел на мать Анфусу.