— Аннушка, ступай к себе! — строго проговорила старуха. — Нечего тебе здесь делать…
Девушка горячо обняла отца и с глухими рыданиями выбежала из комнаты. Егор Иваныч поднялся, сделал несколько шагов и, пошатываясь, остановился у окна. По его лицу градом катились слезы. Капитон все время сидел, опустив голову, и разглядел Аннушку только тогда, когда пробежала мимо него. Пред ним мелькнуло это заплаканное девичье лицо, как чудный молодой сон. Теперь Капитон смотрел с удивлением на всхлипывавшего Егора Иваныча и ничего не мог понять.
— Будет тебе блажить, Егор Иваныч! — ворчала мать Анфуса. — Слава богу, не маленький… И девку разжалобил и сам нюни распустил!
В комнате наступила неловкая пауза. Слышно было только, как вздыхал Егор Иваныч, сдерживая душившие его рыдания.
— Ведь одна она у меня… — шептал он, не поворачиваясь от окна. — Как синь порох в глазу… Еще кто знает, приведет бог свидеться либо нет… Все под богом ходим. Ну, Капитон, едем домой!
Всю дорогу Капитон молчал и только изредка встряхивал головой, точно хотел выгнать какую-то неотвязную мысль. Уже подъезжая к городу, он проговорил:
— А ведь я не знал, што у тебя есть дочь, Егор Иваныч!
— А для чего бы я жить-то стал? Для нее и в тайгу еду… Может, бог и пошлет ей счастье…
После некоторой паузы Капитон заметил:
— А зачем квасишь девку в скиту?