— Уж через число особенный-то…
Честная мать была как-то особенно задумчива и после деловых разговоров сообщила томившую ее заботу:
— Пали из Москвы слухи, Егор Иваныч, што позорят нашу обитель никонианы. Строгости везде пошли. Головушка с плеч — вот какая забота прикачнулась.
— Никто, как бог, честная мать…
Когда Егор Иваныч зашел проститься к Густомесову, Агния Ефимовна встретила его с опухшими от слез глазами.
— О чем это ты разгоревалась так, матушка? — удивился Егор Иваныч, здороваясь.
— А уж мое дело!.. Тебя просить не буду, штоб пожалел! — отрезала Агния Ефимовна. — Ступай к слепому черту.
Сам Густомесов тоже держал себя как-то странно и все говорил о Капитоне:
— Вот как он мне поглянулся, Егор Иваныч, твой-то Капитон. Помру, пусть Агнюшка замуж за него идет… Деньги-то ведь все я ей оставлю. Пусть повеселятся да меня вспоминают… Хе-хе! У молодых-то мысли в голове, как лягушки сивчут.
— Не ладно ты говоришь, Яков Трофимыч… Только напрасно Агнию Ефимовну обижаешь.