— Максим-то, который печи кладет…
— Ну?..
— Максим-то повесился, дяденька…
— Что ты врешь-то, глупая?..
— Вот сейчас провалиться, повесился… В бане у себя… Наши ребята видели. Все туда бегут…
— Это печник Максим?
— Он, он… Ребята-то бегут мимо бани, а в предбаннике голые ноги болтаются. Вот сейчас провалиться!
— Силантий Парфеныч, слышишь? — обратился Вахромей к старшине.
— Чего-нибудь врет девчонка… — отозвался старшина. — А ты с болыного-то ума уши развесил!
Это недоверие оказалось преждевременным, потому что прибежал запыхавшийся сотский и подтвердил рассказ девочки. Впечатление получилось ошеломляющее. В Вершинине за десять лет это был всего второй случай, что человек вздумал повеситься. Утопленников было достаточно, бабы отравляли мужей, одни солдат зарезался, а удавленники составляли большую редкость. Да и печник Максим — человек пожилой, непьющий, справный. Еще недавно он в церкви печь перекладывал.